ava

Они бы еще с биремой сравнили



В 1907 году Дредноут был несомненная звезда. Флотская, медийная, народная – стоявший в Портсмуте линкор всегда собирал толпы зрителей. Для дорогих гостей даже соорудили не предусмотренный планами специальный широкий трап-лестницу на крышу штурманского мостика, чтобы гражданским, прежде всего дамам, было сподручнее подыматься туда.



Спустя почти сорок лет аналогичную конструкцию возведут и на борту флетчера Реншо, ошвартованного рядом с Мо на Гудзоне во время парада Победы в октябре 1945 года. По степени почтительности, конечно, далеко до лифта на Айове, но и Трумэн – не ФДР.

ava

На очень дальних рубежах

Довольно редкое на морских фотографиях местечко – Форт де Франс на Мартинике, ок. 1900. К началу века боевая ценность двух устаревших крейсеров, стоящих в гавани – Amiral Cecille и кого-то из карликовой троицы Troude/Cosmao/Lalande, снизилась до сугубо формального значения, и командование флота с облегчением сплавило их на периферию. Не особо огорчились службой вдали от дома и команды стационеров, избавившиеся от муштры и адмиральского надсмотра в базе; что же касается генерал-губернатора, то он и вовсе был рад заполучить в вверенные ему воды маленькую эскадру. Французов много не бывает!

ava

Rule, Britannia!

Щепотку британского империализма вам в ленту... Будущий Эдуард Восьмой высаживается с HMS Calypso в порту Адена 12 ноября 1921 года. Причем складывается ощущение, что легкий крейсер исполнил в данном случае роль катера для принца-наследника, поскольку его основной транспорт, HMS Renown, в этот момент неспешно проползал сквозь Суэцкий канал.



Хотя стоило слегка поиздержаться с комфортом на борту неподготовленного боевого корабля чтобы на берегу встретить такие верноподданнические лозунги. Папа точно будет рад.

ava

Высотка над океаном

Было бы любопытно почитать впечатления американских моряков после ввода в строй первых суперавианосцев – ибо, помимо своих циклопических размеров на фоне прочих кораблей флота Лекс и Сара отличались столь же внушительными дымовыми трубами. При собственной длине в 32 и высоте в 24 с половиной метра верхняя кромка трубы находилась на отметке 39 метров над ватерлинией, с учётом высоты надводного борта. Я не ковырялся в цифрах, но вроде это получается аккурат с макушкой пагоды Фусо, славного своей небоскрёбностью.



Вероятно, это и есть самые большие трубы в истории военного кораблестроения, если не принимать во внимание двойной выхлопной трубопровод Каги.
ava

Эпистолярный жанр

Бытовой снимок из разряда поизучать с борта тяжелого крейсера Нортхемптон образца июля 1942 года. Без подписи, поэтому простор для интерпретации довольно обширный. Господа офицеры (фуражка на стуле) в кают-компании занимаются просмотром посланий домой своих подчиненных на предмет недозволенных сведений, после чего ставят отметку цензуры (штемпель на столе) и отдают далее письма в отправку. Переборка увенчана букетом сабель для фехтования, ниже можно обнаружить галерею профилей вражеских кораблей, сбоку висят силуэты неприятельских и своих самолетов. А ещё часы, напоминание времени заката и восхода. Всё скупо и практично, никаких романтических излишеств типа картин или гобеленов, даже лампочки без плафонов. Не верится, чтобы на крупном американском корабле было все так грустно с уютом – скорее всего, интерьеры безжалостно почищены для условий военного времени с минимумом пищи для огня.



Спустя четыре месяца Нортхемптон погибнет у Тассафаронги, к счастью, потери экипажа оказались не столь велики. Вот так летнее эссе фотокорреспондента Ральфа Морза из журнала LIFE стало своеобразным дембельским альбомом и памятником людям, служившим на крейсере.



. .
ava

Тулон, июль 1941-го

Тулон – это же Лазурный Берег, где всегда отличная погода в окружении глубокой синевы в небесах и море, почти как Сен-Тропе, только моряки вместо жандармов. Для французского флота сражения завершились год назад, а что произойдет в будущем никому не ведомо, ни в Виши, ни в Берлине, ни где-либо еще. Ведь знание оно, может, и сила, зато незнание гарантирует спокойный сон.

Здесь Альжери зафиксирован в наиболее гармоничном образе за всю свою восьмилетнюю службу – с развитым дымовым козырьком, но еще до переноса грот-мачты с установкой на ее месте перголы.

ava

Ах, эти маленькие британские башни

Заострился на этом моменте еще по линкорной серии М-К – той, которая первая, смирновская. Скромные пятнадцатидюймовки Вэнгарда изрядно контрастировали с массивными установками Байерна того же калибра, даже с поправкой на разницу в размерах самих носителей. Понятно, что малые размеры башни это в общем-то гут – снарядам противника труднее попасть, экономится вес брони и все такое. Однако с точки зрения эстетики, марк-вторые на 260-метровом корпусе Худа – просто мизерабль какой-то, да еще в фас. Также их обновленная архитектура, с высокой лобовой плитой, выглядит не столь изящно, как у оригинальных башен марк-один, что ставились на QE-шки, R-ки, рипалсы и корейджесы.

ava

Уикэнд среди пушек

Занятные визуальные аналогии между Филли-1967 и Лондиниумом-2019.





Вообще, складывается ощущение, что крупные военные музеи забросили исследовательскую деятельность и ныне более ориентированы на развлекательные функции, чуть ли не на уровне аттракциона.
ava

Снявши трубу, по мачтам не плачут

Ньюкасл на разделке в Фаслейне, август 1959 г.



Некоторым ветеранам повезло больше, их карьера продолжалась и в семидесятые, хотя уже за рубежом. Известный любитель закупать однотипные крейсера парами остался верен себе и в этот раз: Ньюфи и Цейлон, ставшие Грау и Болоньези, в Кальяо, март 1960-го.